Главная » 2017 » Май » 31

Эта сучка пытается палить по мне с самого рождения. Имя ей – судьба. Я думаю, что не я один такой: она стреляет по всем, но у каждого своя история. Для каждого у неё припасен свой калибр, отдельные обоймы, своё количество патронов, которые она выпустит в своего избранника. 
Кому как, а мне досталась ни одна обойма. 
Первая грязная пуля пробила мой желудок на больничной койке, когда мне было два–три месяца, я чудом успел выкарабкаться. 
Вторая пуля – страх – прошила моё сознание насквозь, когда мне было три года: меня чуть не съела дикая собака. 
Третьей пулей была боль, обычная физическая боль. Я вкусил её с раннего детства, гуляя с дворовыми мальчуганами на улице и попадая в переделки. 
Четвертая пуля попала прямо в грудь – мне было девять, когда умер мой отец. Эти новые ощущения сдавливали легкие с такой силой, что в пору было задохнуться. Я хотел кричать, рыдать, но не мог. Всё моё нутро содрогалось от крика, а снаружи тишина и покой. Я запомнил себя в то время, особенно свои глаза, которые глядели в раскаленное дуло. Мир остановился, и мы были один на один. Тогда я поклялся себе, что стану другим. Стану кем-то большим, нежели просто бывалый «человек», а именно сильным и крепким индивидом, который сможет выдержать еще сотню таких выстрелов. 
Следующая пуля – предательство – настигла в десять, спрашивая: «Что такое дружба?» Я по сей день не знаю. Позже она стреляла в меня из этой обоймы еще не один раз. 
Далее, с четырнадцати лет и до сегодняшнего дня, я словил почти целую обоймы «смерти»: друзья и родные покидали этот мир с перерывом в два–три года в течение пятнадцати лет. 
Дальше она переставила обойму на мою смерть, но снова мимо. В моей жизни было всего лишь два момента: первый - меня чуть не застрелили свинцовой пулей, второй - хотели вспороть глотку. За всеми этими событиями последовали пули ненависти и животной злобы. Я сжигал чужие жизни и топтал их ногами как одичавший зверь. Мне было плевать на всё – я хотел стать самим Господом Богом. 
В тот момент в меня попал не один десяток пуль из обоймы «ошибка». Хотя, может быть, это её самая драгоценная обойма и её можно назвать «опытом». Остудив мой пыл и уронив наземь, сучка успокоилась, на время позабыв обо мне. Я долго не находил в себе сил встать и прийти в себя, собрать свою волю в кулак, дабы идти дальше уродовать этот мир. Пока я залечивал раны, многое было переосмыслено – на ноги я поднялся уже другим человеком. Я встал, ощущая в себе неистовую мощь. Я уже знал, как увернуться от этой дряни, изучив её повадки. 
Потом паскуда попала в меня снова, в самое сердце. Жалкая и ироничная пуля – любовь. Она оказалась самой ядовитой и горячей. Прежде я знавал привкус страсти, сильной страсти, но не более. В глазах потемнело, во рту пересохло. Я не осилил выдавить из себя ни слова. Я бродил как раненый зверь в потёмках, не зная куда податься, не зная, что делать. Подкошенные ноги еле волокли мою тушу. Руки дрожали, голова налилась свинцом. Грудь рвало так, будто там рванула термитная бомба, изъедая мои внутренности, выворачивая душу наизнанку. Пуля засела так глубоко, что её невозможно было достать. Рана не зарубцуется еще очень долго, да и заживет ли… 
– Если ты слышишь меня, прошу, остановись! 
У меня больше нет сил, я падаю на колени и поднимаю руки, словно сдавшийся преступник… 

(с)Вадим Клинов

Просмотров: 75 | Добавил: Admin | Дата: 31.05.2017

Глухие толчки отозвались эхом в голове, словно стук сердца… сердца, которое устало качать кровь впустую – последние смачные удары в знак протеста против скучной жизни. Барабанная дробь давно закончилась – адреналин покинул тело вместе с мечтами. 
Звук сминающегося железа всколыхнул в памяти любимую привычку сминать пустые пивные банки под одобрительные крики друзей. Когда-то Сабрина делала это мастерски: ровные алюминиевые блины выходили из-под её подошвы с одного нажима. Теперь же она сама оказалась под подошвой у своей судьбы. 
Мнимая бунтарка, которая жила по совершенному шаблону других, но не хотела создавать свой рай, только попав в тиски смерти – осознала свой личный идеал. В груди что-то сжалось до боли, до горьких слёз. Крепкий ремень обвивал девушку вокруг кресла, ломая своими объятиями рёбра, которые впивались в ее плоть и с каждым мгновением входили внутрь все глубже и глубже, пытаясь выдавить из неё остатки измученной души. Тиски дали возможность выйти наружу всему надуманному и плохому, через муки, последние потуги, но все что нашло просвет наружу – это жалкий хрип, подобравшийся к горлу на пару со стонами отчаяния. 
Теперь она теряет свою боль и свои страхи, так же как и её сестра-близнец Тара, чью грудь не сжимал крепкими путами ремень безопасности. Сабрина глядела на сестру как на своё отражение, правда она не узнавала себя. Улыбка потеряла свой шарм, разбитые губы уже не выглядели столь сексуально – остатки белоснежных зубов лежали на передней панели, рот залило алой краской. 
Через мгновение Тара получила свободу, отправившись в маленькое путешествие через лобовое стекло. В свете фонаря мелкие осколки стекла были похожи на шлейф слёз, которые сестра копила в себе всю жизнь: едва влага закружилась в воздухе и потеряла тепло Тары, как тот час превратилась в льдинки. Теперь же, кажется, это и вовсе не осколки, окроплённые кровью, а гранатовое колье, что порвалось, так и не дождавшись её свадьбы. Впрочем, свадьба все равно состоится, пастора заменит патологоанатом, что накроет её лицо белой «фатой», а вместо кольца он наденет ей порядковый номер, обручив со смертью. Главное, чтоб на бирке была цифра «один», ведь Тара так любила быть первой во всём. Даже сейчас она станет первой, на кого обратят внимание и поднимут с мокрого холодного асфальта, положив, как куклу, в чёрный чехол, опасаясь, что она запылится и потеряет «товарный» вид перед венчанием, на котором она должна выглядеть эффектно, дабы остаться в памяти людей без фотографий. 
Мечты её сёстры – вот, чем жила Сабрина всю свою жизнь, но теперь, в последнем пути она хотела сделать хоть что-то по-своему, не боясь выглядеть дурочкой. Рука потянулась к замку на ремне, но ничего не получилось: сломанная кисть непослушно болталась на коже – это оказалось ее очередным бессилием, к которому она привыкла за свою жизнь, полагаясь на решения сестры. Сабрина никогда не видела свою Тару слабой. Казалось, её невозможно было запугать самыми скверными событиями и непредсказуемыми ситуациями – она могла выйти из любой переделки победителем. Что же насчет этого раза… куда делась сила? 
А ведь у Сабрины еще час назад дрожали коленки от предстоящего торжества, она была рада за сестру и в тоже время злилась, что та первая выходит замуж. Теперь дрожь утихла, двигатель, влетевший в салон, унял страх в ногах. Только вот колени, раскрывшись как алые бутоны роз, уже не так красиво смотрелись в её новом коротком платье. 
Сабрина была готова заплакать навзрыд, ей даже стало казаться, что слезы текут по щеке: багровые реки струились из-под волос по коже, выдавая её настроение. Она так мечтала о брошенном букете невесты, который попал бы ей в руки, а не о цветах, что будут бросать ей в могилу с горстками земли вместо серпантина. 
Взамен свадебной речи священник будет вещать людям о том, каким прекрасными сестрами они были. А ведь он даже не знал их так близко, чтобы говорить такие вещи, но таковы правила: о покойниках только хорошее, либо ничего… 
Картинка перед глазами Сабрины начала плыть, словно кто-то сминал лист бумаги, на который она смотрела всю свою жизнь. Дождь утихал, капли всё реже стучали по кузову разбитой машины, в ритм её сердца. 
Над крышей заискрился болтающийся плафон фонаря и после нескольких ярких вспышек он с шумом погас. Сёстры сладко уснули, оставив свою боль миру живых.

(с) Вадим Клинов

Просмотров: 81 | Добавил: Admin | Дата: 31.05.2017

В какой момент мы становимся мудрыми и начинаем по-настоящему ценить жизнь? Когда ростки разума начинают в нас тянуться вверх, пробиваясь к свету? В тот период, когда на нашем счетчике жизни намотан пробег лет, или когда безудержно пытаемся пустить годы в водоворот событий, сталкиваясь с болью и ошибками? Стоит ли потратить всю жизнь на поиски и накопления или лучше взять и потерять всё в один момент, обретя гармонию? 
Можно потратить вечность на рассуждения, глядя в окно, а можно всё решить за пару секунд, заглянув в дуло пистолета. Щелчок курка принесёт просветление, а пуля наполнит голову глубоким смыслом. 
Пробовать осторожно ходить по земле не один день, так и не решив для себя, что тебе нужно; или, шагнув в окно, пролететь всю жизнь за три секунды и понять чего ты хочешь. Асфальт будет как полотно в театре теней – твоя тень сыграет главную роль. 
Удел висеть всю жизнь у кого-то на шее, бесполезно проживая дни и думая, о том, кем бы ты мог стать, примеряя различные роли. В итоге, повиснув на веревке как маятник, наконец-то сможешь понять кто ты: глаза раскроются – и ты попытаешься сглотнуть последний ком горечи, но уже не получится. 
В одно мгновение человек освобождается от всего накопленного дерьма, что в духовном, что в физическом плане – постыдное очищение над которым смеётся подруга-смерть. Следовательно, нужно загнать себя в угол, довести до сладкой истомы, когда понимаешь, что жизнь закончена. И так глядя смерти в глаза, увидеть смысл, дабы уйти довольным тем, что добрался до сути, добрался сам. А после, подмигнув старухе с косой, сказать: 
– Я успел, я оказался быстрее тебя. 
И пусть ты не воплотишь всё в жизни и не поделишься ценным опытом, главное ты понял. Поздравляю, друг!

(с) Вадим Клинов

Просмотров: 72 | Добавил: Admin | Дата: 31.05.2017

Яркий солнечный свет проникал сквозь окна, освещая длинные ряды книжных стеллажей. Маленькие частички пыли кружились в лучах, словно волшебная пыльца. Аромат старых книг пропитал читальный зал, вытесняя любые новые запахи, которые пытались внедрить пришедшие посетители с улицы. 
В самой середине этого царства знаний и мудрости стоял большой стол, за которым сидели две сотрудницы библиотеки. Они любили поболтать в свободное от работы время. По крайней мере, одна из них была в этом уверена на все сто. Грейс Хаксли, отучившаяся в университете девушка из глубинки и совсем недавно переступившая порог двадцати пятилетия, – разум и лед обители книг. И Агнесс Уилсон – ребенок мегаполиса, вкусивший все пороки и страсти жизни в большом городе. Ей уже было давно за тридцать, но это нисколько не мешало ей прожигать свои выходные в барах и ночных клубах.
Обеденное время подходило к концу, и к этому времени Грейс почти дослушала очередную историю о любовных похождениях своей коллеги. 
– Да ты только представь, в туалетной кабинке, где одному-то тесно, а этот самец еще и припер меня к дверце своим тазом! – жестикулируя руками, Агнес смаковала подробностями прожитого ею вечера и как юла вертелась на краю стола, будто протирала столешницу то ли своим коротким платьем, то ли ягодицами: – Ну не суть. Так вот, ты не поверишь, как я тебе уже говорила, у него были совсем небольшие яйца, но, черт возьми…
«Господи, ну почему это нужно рассказывать во время обеда» – Грейс внимательно слушала коллегу, подперев подбородок рукой.
– В общем, подруга, я думала, я захлебнусь: ему впору работать пожарником. 
– Волосы или одежду не замарала, как обычно? – сделав пытливое лицо, спросила Грейс.
– Нет-нет, что ты? – и откинув волосы назад, Агнесс продолжила: – Я не уронила ни капли.
«М-да, хороший повод для гордости. Родители бы оценили».
– Грейс, ну о чем ты опять задумалась? – возмутилась Агнесс, щелкнув пальцами перед носом у своей напарницы, – ей страшно хотелось продолжить. Однако их разговор прервала вовсе не задумчивость Хаксли, а посетитель, который выжидал в коридоре окончание обеденного времени.
– Добрый день, девушки. Прошу прощения…
Агнесс тут же вскочила со стола, неспешно поправила платье, и широко улыбнулась посетителю, так как он был в её вкусе.
– Здравствуйте. Вам что-то подсказать? – спокойно спросила Грейс.
– Да, я бы хотел узнать, есть ли у вас…
– Поверьте, у нас есть всё, – подхватив под руку паренька в красной куртке, Агнесс повела его вдоль стеллажей, выпытывая, что и для чего ему нужно. 
– Господи, сколько я смогу еще вытерпеть, – пробубнила себе под нос Хаксли, заполняя какие-то формы.
– Грейс, Грейс, милая, – послышался голос Агнесс из-за длинных шкафов, – Подойди, пожалуйста, к нам. 
– Иду, – прокричала в ответ Грейс и, поднявшись со стула, не спеша пошла в сторону криков. 
– Ну что же ты, давай быстрее!
– Иду, мчусь, лечу, бегу, очень спешу, – не переставая ворчать, девушка плелась, чуть ли не шоркая ногами по полу.
– Как я могу спасти вас? – словно робот отчеканила Грейс, добравшись до места.
– Нужная книга на самом верху, вон та, толстая, в черном переплёте, – Агнесс одной рукой трясла стремянку, а второй указывала наверх.
– Как ты уже могла заметить, подружка, я в платье, а ты в штанах!
«Я думаю, это было бы в твоём стиле: посветила бы своим нижним бельем перед носом этого бедолаги, если на тебе вообще есть белье».
– Девушки, прошу прощения за предоставленные неудобства.
– Ничего страшного, ведь это наша работа, – спокойно говорила Грейс, взбираясь по стремянке.
– Я постараюсь успеть: я уже внутри, прошу без паники, – еще один молодой человек влетел словно торнадо.
Найдя глазами служителей, он быстро подбежал к ним, не отключая телефон.
– Прошу помогите мне, очень срочно, очень. «Философия зоологии», автор Батист Ламарк. Умоляю, это вопрос жизни и смерти.
– Или лени и диплома, висящего на носу, – уверенно подметила Грейс сверху.
– Так, подруга, давай быстрей, ты знаешь, что в научном разделе я у нас вообще ничего не понимаю. 
– У меня мало времени, пожалуйста, – отозвался «торнадо», не обращая внимания на подколки.
– Я могу подождать, если хотите, – вмешался посетитель в красной куртке.
– Уже почти достала, Агнесс, лови.
Книга резко пролетела вниз до рук Уилсон и, задержавшись в них на мгновение, настигла ноги человека в красном.
– Черт, как же больно! – выругался парень и схватился за ступню, согнув ногу в колене.
«Боль полутора тысяч страниц: знания – всегда боль», – Грейс спускалась не показывая своей улыбки.
– Прошу прощения, я… я… Это она так резко бросила! Я бы успела! И вообще, не надо было кидать! – Агнесс суетливо мямлила, пытаясь подобрать книгу с пола и хоть как-то успокоить ушибленного посетителя.
– Самое страшное, что это только первая книга, которую вы мне достали, а надо еще три, – немного попрыгивая, подытожил паренек.
– Девушки, я тут! Вы мне уже поможете?! – вмешался молодой человек с мобильным телефоном. 
– Да я не тебе, – раздражено крикнул он в трубку. 
– Могу я попросить вас о помощи? – тихим голоском спросила девушка в легком желтом платье, наполовину выглядывая из-за стеллажа. 
Все четверо развернулись к ней, переглядываясь между собой: никто не мог решить, что делать дальше. 
– Так, я точно в очереди следующий, – вскинув руку с телефоном, парень пытался привлечь к себе внимание.
– Агнесс, займись посетительницей, а вы, молодой человек, проследуйте за мной. Батист Ламарк, я правильно поняла?
– Да, – с улыбкой выдохнул парень.
– Да господи, я не с тобой разговариваю, – снова прокричал паренек к свой телефон.
«И почему тут все такие нервные сегодня?!» 
– А я, а как же я? Вы издеваетесь?! У меня тоже есть дела, – забеспокоился человек в красном, слегка прихрамывая по кругу не зная за кем податься.
– Всему своё время, мы о вас не забудем, – подмигнув «хромому», ответила Агнесс.
– Итак, девушка, чем я могу Вам помочь? Так Вы всего лишь хотите сдать книги, ну что ж, пройдемте к столу.
– Еще три книги, будь они прокляты, – хромой огляделся по сторонам и поковылял в сторону очередного нужного ему раздела.
Разобравшись с возвратом книг и вернув их на место, Агнесс подошла к Грейс, которая уже наводила порядок на полках. 
– Ну что, Батист Ламарк спокоен? – с улыбкой начала разговор Агнесс
– Да, более чем.
– Слушай, а этот, что в красном, он ничего такой. Ты, кстати, его не видела?
– Нет, а должна была? Ты не закончила с ним?
– Я еще даже не начинала, – закатив глаза, Агнесс облокотилась спиной на шкаф.
– Он мне напоминает Пола.
«Началось!» – подумала молоденькая библиотекарша. 
– Помню, у него был фетиш: любил, когда я одевала шпильки, и вылизывал их до блеска.
– Чистоплотный малый, в хозяйстве бы пригодился, – подметила Грейс.
– Да ну тебя, ничего ты не понимаешь в утехах постельных!
«Как-то не хочется иметь замозоленную вагину к старости», – мысленно парировала собеседница.
– А потом он любил спускать на эти туфельки, его прямо всего трясло от страсти. Порой складывалось ощущение, что у него дилдо в заднице закоротило.
– М-м-м, у тебя и такие игрушки дома есть?
– Ой, да по большей части всё не моё: то один что-нибудь оставит, то другой.
«Шлюхосклад, не иначе. Не хотела бы я у неё дома оказаться».
– Грейс, а почему ты мне ничего не рассказываешь про своих парней? 
– Ну, знаешь, во-первых… – не договорив, она заострила внимание на вновь вошедшем посетителе, который вошел в читальный зал. Обычный парень, который, судя по всему, любил кепки и книги. Так как почти каждый раз на нем был новый головной убор и он пропадал в читальном зале часами. 
– А-га-а, – протянула игриво Агнесс.
– Вы, я так понимаю, обо мне уже забыли? Я нашел еще одну книгу, сам, – на последнем слове «хромой» сделал особый акцент.
– Что?! – Грейс смотрела то на парня в красном, то на свою коллегу.
– Я говорю… 
– Тише, тише, – Агнесс, перебив молодого человека, продолжила за него.
– Он говорит, что ему еще две книги надо найти. А я говорю, точнее я спрашиваю, ты знаешь того паренька в кепке? – с прищуром закончила Уилсон.
– Дамы, я настроен сегодня уйти отсюда с книгами.
– Да, что? Я? Нет! Я не знаю, – Грейс отбрехавшись от Агнесс решила заняться посетителем: – Какие книги вам еще надо?
– Ладно, продолжим разговор потом, – добавила Агнесс и они пошли втроем по коридору.
Узнав, какие книги нужно «хромому» Грейс попросила напарницу привезти высокую лестницу-платформу к одному из стеллажей, зная, что та не полезет наверх.
– Вы хотите сказать, что одна из книг опять наверху?
– Ну да, а что, сейчас моя коллег ... Читать дальше »

Просмотров: 93 | Добавил: Admin | Дата: 31.05.2017

На улице стоял жаркий солнечный день. Люди работали в поле. Периодически они отвлекались на беседы и небольшие перекусы. Вдалеке поднимались клубы пыли. Они приближались все ближе и ближе с каждой минутой.
– Так вот, Саймон, хочешь – верь, хочешь не верь, но так всё и закончилось, – фермер вытер пот со лба рукой.
– Да ну, не может быть, – молодой парнишка засмеялся в ответ.
Грузный мужчина развернулся к своим напарникам и выкрикнул:
– Сэм, твою мать, хватит травить свои байки каждому, кто приходит к нам работать. У нас хороший босс.
– Эй, Джерри, остынь, разве я говорю, что наш босс плохой?
– Ну, а какого черта ты ему вечно кости перемываешь?
– Да ладно вам, ребята, – вмешался молодой паренек, который работал здесь совсем недавно.
Колеса поднимали пыль, словно стадо мустангов. Огромный пикап мчался по своим угодьям к дому. За рулем сидел крупный мужчина с сигарой в зубах. Со своей бородой он выглядел почти как заправский байкер. Оставалось сменить ковбойскую шляпу на бандану, а пикап на харлей. Томпсон сплюнул в окно, поправил солнцезащитные очки, и сильнее надавил на педаль газа.
Работники в поле продолжали свой спор:
– Послушай, Джерри, новенькие должны знать, на кого они работают, – Сэм сложил руки на лопату и положил на них свой подбородок.
– Слышал бы твои истории мистер Томпсон, – Джерри закатил глаза и направился к цистерне с водой, чтобы умыться.
– Так, засранцы, вы мне оба порядком надоели. Джерри, как закончишь принимать душ, обработай овощи в теплицах, – в разговор вмешался старший фермер, старик Джимми Хариссон.
– Сэм, не бойся держать лопату крепче и копать глубже, а ты Саймон, если любишь истории, то работай не только ушами.
– Старина Джимми, остынь, денёк выдался отвратным. Погляди, воздух плавится так, что мне кажется, будто я обдолбаный и работаю в комнате кривых зеркал.
– Да ты родился обдолбаным, – раздалось замечание со смешком от другого фермера.
Старик повернулся к шутнику и резко выпалил:
– Я смотрю, тут одни остряки собрались, можете катиться завоёвывать Лас-Вегас, сукины дети. Работайте, или валите к чертям собачьим! - старик залез в трактор, хлопнул дверью, что есть сил, и направился вглубь поля.
Сэм развернулся к новенькому и подмигнул ему:
– Не обращай внимания, они сегодня не в духе: такая жара, сам понимаешь. Они хорошие ребята.
Томпсон промчался около трактора и вылетел на участок с фермерами. Резко затормозив, он открыл окно. Перекатывая остаток сигары из одного уголка рта в другой, он высунул голову на улицу:
– Ну что, ковбои, теперь знаете, какое пекло у дьявола в заднице?
Работники дружно засмеялись и стали приветствовать своего босса.
– Я к вам с хорошими новостями: сегодня заканчиваем на два часа раньше, – добавил Томпсон.
– А старина Джимми не будет против? – спросил Сэм с довольным лицом.
Томпсон приспустил очки, оглядел Сэма снизу вверх и задал вопрос:
– Ты забыл, кто тут у нас шериф?
– Помощник у шерифа слишком бойкий, я вам скажу, – отозвался Саймон.
Вернув очки на место, хозяин полей потушил сигару о дверь машины, и напоследок добавил:
– Старик Харрисон слишком любит холодное пиво, а у меня есть пара бутылок для него. Удачного дня, ковбои, – шутливо отдав честь, Томпсон вдавил педаль газа до упора.
Работники принялись за дело. Саймон продолжал рассказывать истории о мистере Томпсоне. Новенький с интересом слушал. Процесс сбора урожая пошел быстрее: все ждали конца смены и мечтали о прохладном пиве в тени.
Остановив машину возле дома, Томпсон направился к двери. Деревянные половицы на веранде скрипели под тяжелыми сапогами хозяина. Фермер зашел вовнутрь снял шляпу, и направился к холодильнику. На кухне он открыл бутылку о край стола и осушил её в несколько глотков.
– Как хорошо, – выдохнул Томпсон.
– А у мистера Томпсона есть семья? – новенькому было интересно, почему за ту неделю, что он здесь проработал, ему никто не попадался на глаза, кроме самого хозяина.
Сэм немного поменялся в лице и ответил:
– Знаешь, у него была жена, но она погибла в автокатастрофе. Самое печальное в этой трагедии то, что она была на седьмом месяце беременности.
– Не представляю, как ему было хреново, – Саймон, немного задумался и продолжил копать.
Сэм в очередной раз вытер капли пота, что уже залили ему глаза и продолжил сплетничать:
– Ходят слухи, что он не похоронил свою жену, а держит её тело в подвале. Такой большой холодильник под домом.
- Ну, всё, началось, тебе бы рассказы писать, Сэм, – усмехнулся, кто-то из фермеров.
– Да иди ты, Гарри! То, что не доказано, не может быть опровергнуто, – рассерженно крикнул в ответ Сэм.
Новенький немного задумался, а потом спросил:
– И ты думаешь это правда?
– Похорон никто не видел: ни гроба, ни могилы. Понимаешь, Саймон?
Томпсон спустился в подвал и включил свет. Посреди помещения стоял большой постамент из явно дорого камня, на котором разместился не меньших размеров аквариум. Фермер подошел ближе и прислонил ладонь к стеклу.
– Сколько бы мы смогли с тобой провернуть дел, – Томпсон шел вдоль аквариума, ведя ладонь по его стенке.
– Сколько счастливых деньков нас ждало, – остановившись у середины, он прикрыл свои влажные глаза.
– Крошка Сьюзи, может, когда-нибудь ты растворишься в море, как и прах твоей матери.
Семимесячный эмбрион безмолвно покачивался в формалиновом растворе. 
(с)Вадим Клинов

Просмотров: 73 | Добавил: Admin | Дата: 31.05.2017

Мальчик сидел на скамейке, болтая ногами. В торговом центре было много народу, однако никто из прохожих не обращал на него внимания. Напротив сидел пожилой мужчина, минут тридцать наблюдая за пареньком. Встав со скамейки, старик купил два рожка мороженого. Подсев к мальчику, он вежливо представился:
– Здравствуй, меня зовут Герберт Адамс. Можно просто мистер Герберт.
– Добрый день, мистер Герберт, – оживился мальчишка. – Меня зовут Лени, Лени Майерс.
– Приятно познакомиться.
– Вы купили второе мороженое для меня, мистер Герберт?
– Ах да, прости, – старик, немного смутившись, протянул мальчику вафельный рожок с двумя разноцветными шариками, явно не ожидая такой догадливости у парня.
– Большое спасибо, я очень люблю мороженое, – покрутив немного рожок в руке, он стал без спешки облизывать холодные шарики.
– Лени, почему ты так долго сидишь один? Ты потерялся?
– Нет, у меня сегодня день рождения, уже шесть лет исполнилось, – зажав мороженое между ног, мальчик вытянул перед лицом старика обе руки. На одной он растопырил пятерню, словно веер, вторую кисть он сжал в кулак, подняв только большой палец.
– Вот столько!
– Значит, ты пришел сюда с родителями? Где они? – улыбнувшись, старик надкусил один из цветных шариков на своем рожке.
– Не знаю, – пожал плечами Лени. – Где-то тут. Меня в том году уже водили сюда на день рождение. В этом году мне тут уже не интересно. Пока родители возились с машиной, я решил пойти сюда.
– Смотрите, – указывая пальцем на фонтан, Лени продолжил, – очень красивый фонтан, только у папы с мамой никогда не хватало терпения тут долго сидеть.
– Да, смышленый ты малый, Лени.
– Еще бы, мне уже шесть, – c довольным видом ответил мальчик.
– То есть, ты убежал посмотреть только на фонтан?
– Нет, еще поесть мороженого. Если бы я сюда не пришел, то не встретил бы вас, мистер Герберт, – договорив, Лени заговорщически подмигнул старику, широко улыбаясь.
– Ну да, с этим не поспоришь, – старик, засмеявшись, слегка потрепал мальчугана по голове. Продолжая есть мороженое, они молча глядели на фонтан и наслаждались моментом. 

(с)Вадим Клинов

Просмотров: 73 | Добавил: Admin | Дата: 31.05.2017